Жертвы сексуального насилия не должны молчать [Видео>>]

Слушать /

Дина Смаилова. Фото Службы новостей ООН

Помните цитату: «Спасение утопающих – дело рук самих утопающих?» Порой кажется, что в случае с жертвами сексуального насилия именно так дело и обстоит. Это не совсем так: ведь одно из главных препятствий в борьбе с этим явлением – молчание пострадавших женщин. Правда, в Казахстане движение «Не молчи» началось как раз с откровенного поста в Фейсбуке женщины, 25 лет назад подвергшейся групповому изнасилованию. Сегодня эта женщина – Дина Смаилова, известный в Казахстане продюсер, возглавляет Национальное движение против сексуального насилия (#НеМолчиKZ). Елена Вапничная поговорила с ней в штаб-квартире ООН в Нью-Йорке, где Дина участвует в мероприятиях «на полях» сессии Генеральной Ассамблеи. Слушайте первую часть интервью.

*****

ДС: В Казахстане очень сложно об этом говорить, даже с родителями. Если такое с тобой проходит, женщина, как правило, остается один на один с этой бедой и чаще всего не заявляет в полицию и никуда вообще. Мне тогда было 20 лет, и я была совершенно растеряна, и эта проблема не решилась, просто о ней забыли. Моя мама была в курсе, и все родственники были в курсе, но мы просто договорились, что будем об этом молчать.

Как выяснилось, молчать – это самое страшное. Спустя 25 лет я осознала, что лучше говорить, потому что проблема – именно в молчании. Женщина не выговорила свою боль, не поделилась ни с кем. Мало этого, за вот эти 25 лет я настолько сама себя завинила, застыдила, – ну, общество же навешало ярлыки на таких женщин, и мы с этими ярлыками живем много лет. После того, как я сходила к психологу, я все эти ярлыки с себя сняла и поняла, что нельзя с этим жить, нельзя молчать об этом, потому что мы тем самым поощряем преступность. Оказывается, всего 12 процентов пострадавших от сексуального насилия женщин заявляет в полицию, остальные молчат.

ЕВ: Может быть, вы расскажете, чтобы было понятно нашим слушателям, о том, что с Вами произошло?  

ДС: Я стала жертвой группового изнасилования после свадьбы моего одноклассника. Это были мои друзья, одноклассники, которые добавили мне в напиток какой-то наркотик, и я просто ничего не помнила. Но спустя 25 лет я все вспомнила, все в подробностях, кто там был  и что со мной делали, и это и послужило вторичной травмой, потому что тяжелей всего было знать, что это близкие друзья.

ЕВ: И они не были наказаны?

ДС: Не были наказаны. И, к сожалению, не знаю, как это назвать – может быть, не хватило мужества у меня, но я до cих пор не встретилась с ними лицом к лицу и не сказала, что я о них думаю. Просто решила отпустить ситуацию. Но я решила сказать об этом другим женщинам. Сразу, как я написала это письмо в Фейсбуке, достаточно откровенное, ко мне пошли письма. Больше 200 писем я получила от женщин, которые пережили тоже, что и я, и, к сожалению, только 17 из них сходили в полицию, и только пять посадили своих обидчиков.

И проблема вскрылась. Это очень серьезный общественный нарыв: женщины молчат и допускают повторное насилие, один насильник может использовать других женщин. И поэтому мы решили остановить молчание, остановить насилие.

ЕВ: Ну, молчат, наверное, не только из чувства стыда, неловкости и от того, что общество так относится к подобным вещам, но и потому, что правоохранительные органы не помогают им. Вообще, в стране есть какая-то система помощи женщинам, которые пережили сексуальное насилие?  

ДС: Вы знаете, на самом деле в Казахстане есть законы, которые регулируют такие вещи. Я даже удивилась, что, когда наше движение только начало говорить об этой проблеме открыто и появилось очень много [пострадавших] женщин, первый, кто из государственных органов протянул руку – это Генеральная прокуратура. И меня пригласили на коллегию, где Генеральный прокурор Казахстана объявил, что все госорганы должны поддержать это движение, потому что это уникальный формат и очень много лет люди ждали, когда женщины заговорят. Проблема как раз-таки в том, что мы не знаем, какой размах у этой беды. У меня такое ощущение, что каждая вторая женщина изнасилована – так много таких случаев, ситуаций, инцестов и т.п.

Есть, конечно, проблемы с полицией, потому что на местах, особенно в каких-то маленьких городах следователи пытаются замять дело, надавить на жертву. Хотя Генеральный прокурор постоянно говорит о том, что с женщинами, пережившими насилие, должны работать женщины. Они пытаются изменить законы, Хотя, конечно, закон, который касается изнасилования – часть 1 120-ой статьи, совершенно слабый. Там речь идет о 3-х-5-ти годах, и пока жертва не докажет, что мужчина изнасиловал ее, он будет на свободе. Пока дойдет до судов, жертва уже откажется от борьбы.

Поделиться

Loading the player ...