9/11 глазами сотрудников ООН

Слушать /

Последствия теракта в Нью-Йорке. Фото ООН

16 лет назад, 11 сентября 2001 года, в США произошел самый масштабный теракт в истории человечества. Террористы захватили четыре пассажирских самолета и протаранили небоскребы Всемирного торгового центра в Нью-Йорке, а также здание Пентагона. 4-й самолет разбился в штате Пенсильвания. Погибло в общей сложности почти 3 тысячи человек. В Нью-Йорке в тот день царили растерянность, ужас и паника. Высказывались мнения, что опасности подвергаются и другие высотные здания, и мишенью может также стать штаб-квартира ООН.

Когда произошел теракт, наши коллеги, сотрудники Радио ООН, Елена Вапничная и Наталья Терехова находились на работе. В штаб-квартире ООН в тот день был и директор – сейчас уже бывший – Управления по делам Генеральной ассаблеи Вадим Перфильев. По его словам, события 11 сентября 2001 года навсегда изменили правила работы Генассамблеи.

Представляем вашему вниманию воспоминания Елены, Натальи и Вадима о том страшном дне.

*****

ЕВ: Я пришла на работу 11 сентября. И поначалу у нас было заседание редакционное – «летучка», обсуждали, какие новости будут в этот день. И все говорили, что, вроде бы, только что врезался самолет во Всемирный торговый центр.

Это удивительно, но никому даже в голову не пришло, что это нечто большее, чем какой-то спортивный самолет, который случайно задел крылом здание. Мы даже не обратили на это внимание и продолжали обсуждать новости.

Потом пробежала мимо наша коллега и сказала: вообще-то там второй самолет врезался. Мы поняли, что что-то не то, но совершенно не могли предположить масштабов случившегося. Мы решили, что, наверное, будет заявление Генерального секретаря, раз два самолета, может быть, это террористический акт. И мы поставили галочку себе, что это нужно осветить.

Потом мы вернулись на свои места, и постепенно до нас стало уже доходить… Мы стали смотреть телевизор. И не очень понятно было, что делать, все были очень растеряны. Через какое-то время сказали, что нас эвакуируют. А я озаботилась тем, где я буду писать новости, если нас эвакуируют. И что как-то мне надо собраться, от руки, наверное, писать. То есть я еще собиралась выходить в эфир!

Меня отрезвил, наверное, звонок моей дочери. Нам в тот момент уже сказали, что надо спускаться в подвал. И она мне звонит и совершенно истерическим голосом говорит: «Мама, что ты там делаешь? Ты что, не знаешь, что происходит?» Я говорю: «Ну знаю, да, самолет врезался в здание». Она говорит: «Так уже во второй врезался здание!» И тут я поняла, что произошло то же, что с первым зданием. И я говорю: «Как? Всё, всё, сейчас я ухожу и буду в безопасности».

Мы все спустились в подвал. Конечно, было ощущение тревоги. Представляете, все эти сотрудники Секретариата ООН – нас тут несколько тысяч, наверное – все идут по подвальному помещению, у всех совершенно растерянные лица, никто не понимает, что происходит, что делать. Мы собрались в студии, там телевизор показывает эти совершенно невероятные, фантастические кадры. Потом в конце концов сказали, что надо ехать домой, к счастью.

Мы с мужем были на машине, боялись пробок, но все-таки заехали за дочкой, она была на работе. Мы от места трагедии уезжали на север, мы живем на севере. По дороге домой меня прострелило вдруг. Я вспомнила, что наш приятель работает во Всемирном торговом центре. Я похолодела вся, схватила телефон, стала звонить, и он взял трубку. И я какое-то время даже не могла ничего сказать. Я просто говорила: «Дима! Дима! Дима!..» И он говорит: «Да, я опоздал на работу».

НТ: 11 сентября 2001 года – это был вторник. Не обычный вторник, а тот самый второй вторник сентября, когда традиционно много лет подряд открывается сессия Генеральной Ассамблеи ООН. В тот день мы готовились к открытию сессии, поэтому я спешила на работу, и, проходя к своему месту, я посмотрела на монитор, который стоял прямо наверху, в коридоре, он был беззвучный, и там мелькнула какая-то странная картинка: вроде бы башня, какой-то самолет. Но я подумала, что это просто реклама. Мы провели летучку, и где-то буквально через 10-15 минут поползли очень тревожные слухи. У нас не было привычки смотреть американское телевидение, потому что мы работаем с международными новостями, но наши коллеги-американцы привлекли наше внимание к тому, что происходило. Мы включили телевизор и уже увидели запись. Невозможно было представить, что это все – плод не фантазии и не воображения, а длительной тщательной подготовки.

Мы – иностранцы, и для нас США – не родина, это все-таки чужая страна, в которой мы живем и работаем. Было страшно, но не было такого чувства отчаяния, которое бы тебя полностью опустошило и заставило совершенно забыть о том, где ты находишься и что ты должен делать. Мы очень четко представляли себе, что у нас скоро эфир и очень хотели как-то рассказать о том, что происходит, но наша специфика заключается в том, что мы сами не можем давать никаких оценок. Мы должны ждать и получать указания, в том числе о формулировках того, что происходит. Это, как правило, исходит либо от Генерального Секретаря ООН, либо от Председателя Совета Безопасности, но в тот момент у нас не было абсолютно никаких указаний.

В здании ООН не было паники, хотя было отдано распоряжение разъезжаться по домам – тем людям, которые чувствовали, что их присутствие в этот день ничему не способствует, потому что никаких заседаний нет. Конечно же, отменили открытие 56 сессии Генеральной ассамблеи. Но мы все равно были охвачены желанием влючить это в наш эфир, хотя бы что-то сказать. И мы об этом рассказали, сделали небольшой, очень короткий сюжет. В качестве фона у нас был реппортаж CNN. Вот и всё. Очень смазанные ощущения.

ВП: Трагедия 11 сентября 2001 года случилась в день планировавшегося открытия 56-й сессии Генеральной Ассамблеи. В то время я был директором Управления   по делам Генассамблеи.

11 сентября предполагалось избрать нового Председателя (тогда были такие правила) – тогдашнего министра иностранных дел и внешней торговли Республики Корея.

Собираясь в ООН, я заметил, как почти рядом с окном нашей квартиры на 19-м этаже с грохотом пролетел огромный пассажирский самолет.  Через несколько минут по CNN показали, как самолет врезается в одну из башен Торгового центра.  Можно было подумать, что это несчастный случай, но когда через несколько минут другой самолет врезался во вторую башню, стало очевидно, что это теракт.

Я поспешил в ООН, где уже был введен чрезвычайный режим.  К этому времени стало известно о нападении на Пентагон, был захвачен еще один самолет над Пенсильванией.  Были опасения, что штаб – квартира ООН также станет одной из мишеней террористов.

Офицеры безопасности не пускали сотрудников в их кабинеты, а направляли в подвальные помещения.  Затем выяснилось, что это решение было ошибочным.   Дело в том, что у ООН на тот момент не было никаких инструкций на случай нападения на здание с воздуха. Это казалось совершенно невероятным.

Вскоре пришло указание здание Секретариата эвакуировать, на территорию перестали кого-либо пускать.  Мне сказали, чтобы я отпустил весь персонал Управления, кроме тех, кто необходим.  Но в этот день необходимы были все.  В наши кабинеты в Секретариате нас не пускали, и мы работали на втором этаже, в здании Генассамблеи сессионным залом. Там начал функционировать кризисный центр. В его работе приняли участие бывший и будущий Председатели Генассамблеи, Председатель Совета Безопасности, Генсекретарь Кофи Аннан.  В нашей небольшой группе был и шеф кабинета будущего Председателя Пан Ги Мун.

Обычно перед открытием заседания Генассамблеи мы передаем все оригиналы документов Председателю.  Но в этом случае Председателя уже и еще не было, и документы находились в моем кабинете на 28 этаже.  Я подошел к шефу безопасности ООН и сказал, что мне совершенно необходимо подняться в свой кабинет, чтобы взять бумаги для заседания Ассамблеи.  Он сказал, что здание Секретариата закрыто, все лифты выключены, кроме одного, на котором два его сотрудника должны быстро проверить не остался ли кто на каком-либо из этажей.  Они выпустили меня на моем 28 этаже и в окно я увидел, как сползает вниз вторая башня Торгового центра.

За мной снова приехали сверху на лифте сотрудники безопасности, я с охапкой бумаг вскочил в лифт, все надо было делать быстро.  На каждом этаже оба сотрудника бежали в разные концы коридора.  Никого не обнаруживалось.  Но на одном из этажей мы все услышали постукивание клавиатур компьютеров.  Оторопевшие «безопасники» понеслись на звук.  Это оказались сотрудницы из отдела зарплат.  «Срочно вниз», сказали они девушкам.  Те сопротивлялись, говоря, что ведь на носу зарплата для техсостава, но их все-таки вывели из кабинетов.

56-ю сессию мы смогли открыть только на следующий день. До этого в истории ООН не было такого случая, чтобы Генеральная Ассамблея формально не действовала более суток.  После этого правила были изменены – председателя выбирают заранее, а предыдущая и следующая сессия закрывается и открывается в один день.

Поделиться

Опубликовано в itunes, Интервью, Репортажи.
Loading the player ...