Сможет ли частный сектор помочь российскому здравоохранению?

Слушать /

Елена Вапничная, Дмитрий Борисов и Олег Меркулов

Проект бюджета России на 2014 год предусматривает снижение расходов на здравоохранение на 34%. Это означает, что под угрозой находится и финансирование лечения онкологических больных: пострадать могут порядка миллиона человек. В то же время Генеральная Ассамблея в прошлогодней резолюции заявила о необходимости создания механизмов устойчивого финансирования здравоохранения, в том числе с привлечением частного сектора.

Эти вопросы на прошлой неделе обсуждали в ООН российские эксперты, врачи–онкологи и экономисты. Елена Вапничная поговорила с двумя её участниками. Это – Исполнительный директор неправительственной организации «Равное право на жизнь» Дмитрий Борисов и заместитель Генерального директора компании «ВТБ Страхование» Олег Меркулов.

*****

ДБ: Ни одна страна в мире не может стопроцентно обеспечить адекватное финансирование онкологической помощи. Действительно, технологии, которые сейчас приходят в медицину, они очень дорогие. Они эффективные, но это вопрос, в первую очередь, денег и доступности. Собственно говоря, это те вопросы, которые сегодня обсуждались группой российских экспертов здесь, в стенах ООН. Сейчас говорится о том, что Минздрав что-то может, что-то не может, на самом деле, у них очень сложные задачи – выстроить правильную экономическую стратегию здравоохранения. Здесь должно быть определённое понимание со стороны экспертов и поддержка.

Именно с этой идеей мы объединили нашу экспертную группу, привезли сюда в ООН, и как раз постарались показать те перспективы и те возможности, которые на сегодняшний день существуют в Российской Федерации. Да, они кроются за решением тех проблем, которые у нас есть, но если к этому отнестись конструктивно, я уверен, что с этим можно справиться, и в перспективе 5-7 лет в Российской Федерации может быть построена очень хорошая экономическая система в области здравоохранения. Она будет помогать врачам, она будет помогать пациентам, она будет обеспечивать полноценную реализацию прав человека, и, самое главное, люди, которые сталкиваются с тяжёлыми болезнями, они, так сказать, будут успешно выигрывать в этой борьбе за жизнь.

Это та задача, которая стояла перед нами, и мы понимаем, что её решение невозможно без участия частного сектора. Про это говорится во всех ооновских документах, посвященных проблематике неинфекционных заболеваний, здравоохранения, что государство должно, может, и вообще в любом формате должно взаимодействовать с частным сектором.

ЕВ: Да, в ООН много говорится о частно-государственных партнёрствах. Сразу возникает вопрос, когда речь идёт о сфере здравоохранения: частный сектор, бизнес ассоциируется, прежде всего, с прибылью. Каким может быть место в области, где никакой прибыли нет, а пока ещё государство обязано обеспечить полноценное здоровье своим гражданам?

ДБ: Знаете, я не соглашусь с тем, что в здравоохранении не должно быть прибыли. Здравоохранение – это такая же отрасль экономики, которая точно также должна приносить свои дивиденды. Если мы говорим о дивидендах для государства, то это экономическая активность использования технологий, которую государство видит в виде дополнительных налоговых поступлений, снижение социальной напряжённости, удовлетворённости населения тем, что делает государство для них, опять же повышение инвестиционного климата именно в области здравоохранения и высоких технологий. Это, действительно, дивиденды, которые получает государство. Их нельзя назвать прибылью, она не распределяется между акционерами, потому что акционеры – это население. Мы понимаем, что частный сектор должен, может и уже играет определённую роль. Мы должны частный сектор привлечь в систему финансирования самого здравоохранения. Именно поэтому сегодня здесь с нами наши партнёры из «ВТБ Страхование». Нам очень приятно, что это российская финансовая компания, большой финансовый холдинг ВТБ, в структуре которого находится «ВТБ Страхование», который обратил внимание на эту проблематику, взял на себя риски запусков таких проектов, и сейчас у нас очень хорошие партнёрские отношения именно по развитию социального компонента бизнеса.

ЕВ: Олег Юльевич, может, Вы нам теперь расскажете поконкретнее, в чём заключаются Ваши проекты, почему Вы начали этим заниматься, и я всё веду к конкретному человеку: что конкретный человека получит от этой дополнительной добровольной страховки?

ОЮ: Очень хороший вопрос. Потому что когда мы делали свой проект, мы, собственно говоря, исходили от того самого конкретного человека, и, честно признаться, брали в пример собственных знакомых и какие-то happy stories c людьми, которые сумели победить эту болезнь. Потом стали думать, как можно сделать так, чтобы у человека был выбор. Как облегчить ему ситуацию, когда он оказался с таким серьёзным диагнозом. Причём мы точно знаем, что огромное количество людей уезжает лечиться за рубеж. Когда мы только этот продукт начинали разрабатывать, мы даже думали, что, наверное, они и используют наши деньги, которые получили от страхования, чтобы выбрать клинику и уехать в какую-либо другую страну. Но в процессе взаимодействия вместе с некоммерческим партнерством «Равное право на жизнь», у нас совершенно кардинально поменялась позиция. Мы сделали продукт, который позволяет любому человеку до 55 лет пойти в страховую компанию и за несколько минут купить полис, который вступит в силу, если вдруг у человека появился диагноз онкология. Не нужно делать никакого осмотра, т.е. человек просто пришёл, подписался о том, что он не знает, что он болеет. Он не проходил обследование, т.е. ему не ставили диагноз, т.е. он считает себя здоровым, хотя, может быть, он больной. Дальше существует очень простая таблица, где в зависимости от возраста до 55 лет определена стоимость полиса в год. В частности, если это молодой человек от 20 до 35 лет – это порядка 4 тысяч рублей. Это меньше чем средняя сумма стоимости «ОСАГО», которую все платят в России. Мне побольше лет, мне 50, поэтому мой полис стоил 12 с лишним тысяч рублей в год. Это чуть-чуть больше «ОСАГО» на мой автомобиль.

Первый продукт, который мы сделали и начали пилотировать в Москве и 5 регионах, имеет покрытие 750 тысяч рублей, т.е. человек получает всю сумму сразу в течение 5 рабочих дней после подтверждения диагноза. Это его собственное право распорядиться этими деньгами. Если человек живет в каком-нибудь отдаленном регионе, и там нет большого онкологического центра, то ему нужно переехать в другое место, чтобы получить квалифицированное лечение. Оно бесплатное, но ему нужно будет переехать и, возможно, даже вместе с членами его семьи. Вы знаете, что это все-таки довольно долгий процесс, поэтому эти деньги не будут лишними. С другой стороны, вполне вероятно, что этот человек не будет долго работать – это потеря дохода для семьи, и эти средства могут ему помочь. Мы, в первую очередь, думаем о том, чтобы клиент и его семья могли нормально существовать и благодаря нашей помощи клиент смог бы сделать такой огромный шаг вперед и вылечиться.

Самое главное для человека – это не встать один на один с системой. Система здравоохранения в любой стане – это огромный механизм, который сделан для того, чтобы удовлетворить потребности каждого, т.е. это универсальное средство. А как показывает практика, универсальные средства – не самые эффективные применительно к каждому конкретному человеку. Наша задача в том, чтобы не просто дать деньги, но и предложить поддержку с самого первого дня. Позвонив в наш call-центр, человек сразу будет переведен на специалиста, возможно, на психолога, который поможет ему справиться со своими эмоциями, а, во-вторых, подробно расскажут, что и как делать, чтобы получить положенную ему медицинскую помощь и подсказать, в каком конкретно лечебном учреждении это нужно делать, ответить на вопросы: нужно ли ему переезжать из региона в регион, сколько займет времени оформление всех документов, чтобы он стал уже официально получать бюджетные деньги.

ЕВ: А для Вас в чем интерес, кроме того, о чем Вы сказали, это все понятно, но Вы не благотворительная организация.

Мы не благотворительная организация, это точно. Хотя знаете, если быть честным, то рентабельность в страховании во всем мире очень невелика. Компании борются за рентабельность в 4-6% и очень часто бывает, что работают в ноль, а остальное приносит инвестиционный доход размещенных средств. Я буду честным, мы являемся одной из самых прибыльных компаний в этой стране и занимаем стабильно либо 2, либо 3 место. Мы имеем максимальные рейтинги надежности от международных компаний «Standard & Poor’s» и «Fitch». Этот продукт не даст нам большой прибыли, потому что мы понимаем, что здесь большое социальное значение, но он привлечет большую аудиторию людей. Если быть опять-таки честным, то ведь страховой продукт он, как правило, покупается не один.

Мы хотим создать серьезный клуб лояльных клиентов, в котором мы выполняем такую вот социальную функцию, с одной стороны, хотя страхование это всегда социальная функция, но в совокупности факторов мы будем своим клиентам предлагать и этот продукт, и стандартное страхование жизни, страхование имущества, страхование автомобильного транспорта и несчастного случая, т.е. каждый человек должен научиться создавать такой финансовый план своей защиты.

Loading the player ...