Миграция в Молдове: «Я хочу, чтобы наши дети жили здесь»

Слушать /

18 лет назад в Пекине мировые лидеры взяли обязательство улучшить положение женщин и девушек в самых разных областях.

Мы, на Радио ООН, решили выяснить, как сегодня в разных странах живётся девочкам-ровесницам Пекинской декларации. Наша коллега Елена Вапничная побывала в Молдове и подготовила серию репортажей.

Предлагаем вашему вниманию материал, посвящённый проблеме миграции, которая окрашивает практически все стороны жизни молдаван, в том числе и девушек-подростков.

*****

Кажется в Молдове нет семьи, где бы кто-то не оказался за границей. По данным Всемирного банка, более четверти населения страны работают за рубежом. Официальная статистика гласит, что 35% семей в 2009 году выживали благодаря почтовым переводам из-за кордона.

Пока взрослые зарабатывают деньги, в стране растёт поколение детей, не знающих, что такое полноценная семья. У 10 тысяч детей один из родителей – на заработках за границей. А у 20 тысяч – уехали оба.

Борис Гылка возглавляет представительство Фонда ООН в области народонаселения в Кишинёве:

«И они, пусть даже они остаются с бабушками, с дедушками или с другим опекуном, но они молодые люди, которые не имеют родительской ласки, во-первых, и иногда они становятся на путь употребления наркотиков или трафика или проституции».

Даже если подросток, предоставленный сам себе, не собьётся с пути, как же должно быть тяжело остаться без родительской поддержки в таком возрасте, когда всё меняется: собственная внешность, чувства, восприятие себя и окружающего мира. Особенно трудно девочкам:

«Сегодня очень многим нашим 15-летним девочкам даже некого спросить о своей сексуальности, о тех трансформациях, которые происходят в их организме, об их становлении».

Валентина Бодруг-Лонгу – доцент Молдавского университета, руководитель «Гендер-центра» в Кишинёве. Она рассказывает о весьма показательном случае, когда к психологу обратился папа девочки-подростка:

«Он пришёл, бедный, в шоке, потому что жена уже пять лет в Италии работает. Дочке исполнилось 13 и у неё начались месячные, и он в шоке, потому что дочка задаёт вопросы, а он не знает, что ответить».

Вот такие девочки, которым не у кого получить ответы о том, что с ними происходит, часто оказываются в числе клиентов Галины Лешко. Она руководит в Кишинёве Центром здоровья для молодёжи «Неовита». По её словам, всё чаще в Центр обращаются забеременевшие школьницы, в том числе и те, кому нет и 15 лет. Галина видит прямую связь между подростковой беременностью и отсутствием родительской опеки:

«Большинство случаев, вот несколько случаев с осени и до сих пор – это девочки, чьи или мама умерла, или мама за границей, то есть чётко прослеживается, что если нет хорошего общения с родителями, это чревато, в общем, какими-то небезопасными формами поведения. Это происходит или нежеланная беременность, или инфекция, или насилие сексуальное».

*****

Из столицы, Кишинёва, мы отправляемся на юг Молдовы, в городок Вулканешты.

Вулканешты, хоть и называются городом, больше похожи на село. Здесь сразу замечаешь контраст между покосившимися ободранными домишками и добротными, двух-трёх-этажными домами. Если дом богатый, значит, кто-то работает за рубежом. У 17-летней Лены за границей – и мама, и отец. А дом – в процессе ремонта, на который заработала мама:

«Я жила у тёти, мама, естественно, поехала на заработки, они с отцом развелись, надо было выкручиваться и вот работала в Москве на Красной площади».

Лена сама руководит ремонтом, даже готовит для рабочих. Поначалу она стеснялась пускать нас в необустроенный дом, но потом показывала своё жильё с явной гордостью. Ещё Лена очень боялась, что создастся впечатление, будто родители её бросили. По её словам, они регулярно приезжают, и вообще у Лены есть парень и в школе у неё всё хорошо:

«Я не расстраиваюсь, а самой жить я привыкла, Мне лучше самой, чем с чужими людьми, даже с тётей, у них своя семья, своя жизнь, а я уже взрослый человек, я понимаю, что мне надо делать. Немножко тяжело, иногда плачу, что мамы нету. Не с кем даже пообщаться, я с мамой… я маме всё рассказываю. И с папой, хоть отца и нету рядом. Ну всегда он звонит, он мне телефоны покупает…мама мне там купит компьютер, там интернет туда-сюда».

Одноклассница Лены Кристина тоже живёт в достатке и даже с обоими родителями. У родителей – три магазина, дом – полная чаша, а сама Кристина уже проявила предпринимательскую жилку – открыла маникюрный салон на дому. Кристина объясняет мне премудрости маникюрного дела и делится дальнейшими планами – поступить в университет: либо в Румынии, либо в Кишинёве. Но жить в Молдавии она не собирается:

«Ну и после того, как закончу университет, наверное, всё-таки на туризм пойду, я хочу сразу уехать к тёте в Бельгию, здесь я не хочу остаться. Здесь всё-таки нету будущего».

93% опрошенных подростков, так же, как и Кристина, хотят уехать из Молдовы, которая носит официальный титул самой бедной страны Европы. Из-за кризиса сократились и объёмы денежных переводов из-за границы. При этом растут цены и стоимость коммунальных услуг, на которые подчас не хватает более чем скромных зарплат.

Надежда Мокану – психолог вулканештского лицея № 2, где учатся Лена и Кристина. Она вынуждена признать, что возможностей у её учеников действительно маловато:

«Вот тут у меня ученица одна, закончила высшее образование на красный диплом. В школе была добросовестнейшим ребёнком. И университет на красный диплом закончила. Торгует на базаре».

Надежда Викторовна объясняет старшеклассникам, что для того, чтобы сделать правильный выбор в жизни, нужно, чтобы совпали три фактора – «могу, хочу и надо» – всё по науке, а они:

«Они говорят, ну выберем мы эту профессию, которая нам подходит, ну выучимся мы, а куда потом – работы-то нет. А у нас есть выбор – мы едем за границу, работать и особенно стремятся к этому, к сожалению, девочки. Вот вам и причина трафика, потому что они думают, что там их все ждут, что там золотые горы».

По приблизительным оценкам, 140 тысяч молдавских женщин и девушек оказались в сексуальном рабстве, причём всё чаще жертвами становятся совсем юные девочки. И не только из бедных семей. Валентина Бодруг-Лонгу из «Гендер-центра» считает, что в сети торговцев людьми легко попадают и те, кто, как Лена, вполне обеспечен родителями, работающими за границей. У них есть игрушки, одежда, компьютеры, мобильные телефоны:

«Они ж не на игрушки тянутся. Им не хватает любви, понимания, поддержки. И когда с ними разговаривает незнакомый человек, приятно, делает им комплименты, пытается их успокоить, влезает в душу, они ведь как открытая книжка».

Но, пожалуй, самое страшное, что эпидемия миграции разрушает сам институт семьи. Какую семью смогут создать молодые люди, у которых перед глазами нет даже модели нормальной семьи? Министр труда, социальной защиты и семьи Валентина Булига признаёт, что в Молдове институт семьи – в опасности:

«Действительно, каждый четвёртый ребёнок рождается вне семьи. Каждая вторая пара распадается, потому что если мама в Италии, а отец в России или наоборот, проходят годы, они не могут возвращаться к тем устоям семейным, потому что каждый привык быть самостоятельным или уже на пути появились другие возможности или другие идеалы и, конечно, институт семьи у нас сейчас очень такой, не хочу сказать больной, но что-то такое состояние предболезненное».

Новое правительство понимает серьёзность угрозы и принимает меры. Например, власти хотят привлечь на родину уже уехавшую молодёжь. Новый проект, который поддерживает Евросоюз и Международная организация по миграции, даст возможность молодым выпускникам зарубежных вузов пройти практику в Молдове, а, возможно, и устроиться здесь на работу. Ведь и государство, и частные компании нуждаются в квалифицированных специалистах и готовы создать для них необходимые условия.

Но пока доцент Молдавского университета Валентина Бодруг-Лонгу наблюдает обратный процесс:

«И мне больно, когда мои студенты – они хотят быстрей получить образование, получить корочку и уехать из страны. У меня болит сердце. У нас замечательная страна. Я хочу, чтобы наши дети жили здесь».

Loading the player ...