Александр Каргальцев: «Родители были в ужасе, когда поняли, что я гей»

Слушать /

Александр Каргальцев

17 мая в ООН отмечают Международный день борьбы с гомофобией. В специальном обращении Генеральный секретарь ООН Пан Ги Мун подчеркнул, что религиозные и культурные предрассудки не могут служить оправданием для дискриминации геев и лесбиянок. Жители Нью-Йорка со своей стороны весьма спокойно относятся к лицам с различной сексуальной ориентацией, в городе ежегодно проходит и крупнейший в мире гей-парад. 28-летний Александр Каргальцев прилетел в Нью-Йорк из Москвы в 2011 году и сразу почувствовал себя здесь, как дома.

Никола Крастев поговорил с Сашей Каргальцевым о том периоде его жизни, когда маленький Саша понял, что он не такой, как другие мальчики.

*****

  АК: «Ну, конечно, неприятная ситуация – в институтах и везде. Я не говорю уже о том, чтобы открыто говорить, что ты гей, но, во всяком случае, если человек не может свой голос изменить, свои манеры и когда по человеку видят – приятного в этом мало. Были инциденты, которые, конечно, перевешивали чашу весов».

 НК: Саша, когда вы поняли, что отличаетесь от других мальчишек?

 АК: «Я думаю, что у меня такой классический случай, когда я в процессе формирования сексуальности – она сразу формировалась как гомосексуальная. Например, у меня никогда не было девушки. Значит, я так понимаю, что с самого начала я так, вот, и взрослел, понимая, что я гей».

 НК: Сколько вам лет было примерно, когда вы осознали себя геем?

 АК: «Лет 13-14».

 НК: А когда родители поняли – у них какая была реакция?

 АК: «Реакция у них была крайне негативная, мы и до сих пор на эту тему стараемся не разговаривать. Если отец там, вот, какие-то книжечки почитал, посмотрел какие-то видеоматериалы, то с мамой бесполезно разговаривать, естественно они хотят внуков, друг-друга постоянно обвиняют, что вот «Он из-за тебя такой!», ну, в общем, понимаете. И, конечно, первое время им было очень сложно, они спросили по одному, сначала подошел отец, видел, что у меня  журналы, фильмы стоят на полках. Я говорю «Ну да, ну и что?». Потом мама подошла, уже понимая чем разговор закончится, отношения были очень сложные первое время, может быть, первые полгода. Разговаривать было не о чем и невозможно, это постоянно срывалось на скандалы, на истерику. Конечно, тяжело понимать, что твои родители не то, что не принимают, а просто неспособны найти шаги, подход  к тому чтобы понять. Но сейчас нормально по «Скайпу» общаемся хотя вопросы там: «Ну что, девушку нашел?» Я – «Боже мой, все сначала».

И потом, чем младше ты – тем сильнее ты это скрываешь, сидишь закрытым в гардеробе, в шкафу, вот. Естественно, когда ты встаешь на ноги, когда ты понимаешь, что ты не один во вселенной такой, то ты начинаешь вести себя смелее, начинаешь быть более открытым, люди это видят и соответственно реагируют. А уже последствия этой реакции – ты принимаешь для себя решение, что для тебя было бы лучше и начинаешь строить жизнь как-то заново».

 НК: Когда вы были подростком и поняли, что отличаетесь от других мальчиков – каково было ваше восприятие?

 АК: «Я был уверен, что я вообще один во Вселенной такой, что в природе больше нет геев, тогда я и слова этого не знал и не понимал. Я помню ощущение, к примеру, когда подросток начинает заниматься мастурбацией – ему тоже кажется, что он чем-то грязным занимается. А когда все это перерастает еще в какое-то такое влечение к своему полу – то о чем тут разговор»?

 НК: А когда вы поняли, что вы не один во Вселенной?

 АК: «Где-то в 14 или 15 лет я в первый раз пошел в гей-клуб, но мне кажется, что осознание совпало с появлением интернета. Это было как раз время когда появлялись персональные компьютеры в России, потому что их же не было до этого. Сейчас дети растут, они сразу в интернете, а тогда (вторая половина 1990-х) были какие-то книжечки, такие брошюрки типа «Сто вопросов ребенка к взрослому» – они были еще там, я помню, 1987 года издания и там как раз статья была, да, про геев. Я читал, в ужас приходил. Ну, например, я добирался домой на электричке, я на самом деле в Зеленограде вырос, а на Ленинградском вокзале в Москве продавались VHS видео-кассеты по гей-тематике – это было очень интересно, фильмы какие-то. Сейчас как я на это смотрю, вспоминаю – это дико просто».

НК: Саша, это в детстве, а как потом, в институте?

 АК: «Я бы с удовольствием бы не скрывал, я думаю, что я все время шел на компромисс. Я думаю, что когда я слишком сильно получал по зубам, то я как-то контролировал. Но все равно приятного мало, хочется быть честным. Чем больше у тебя секретов, тем больше ты завираешься, одна ложь накладывается на другую, вот, поэтому, конечно, люди хотят жить честно – мне так почему- то кажется. Во всяком случае, мне так хочется, мне хочется встречаться с тем, с кем мне хочется.

Были периоды, когда я менял институты, потому что в первом институте мне совсем не повезло, я оттуда принял решение уйти именно поэтому – там происходила травля со стороны декана, факультет был женский, институт иностранных языков. Декан, когда они стали понимать, что происходит – в конце-концов был разговор, что «Подавайте заявление на уход, все равно мы вас отчислим в конце семестра. Нам нужен на курс нормальный мужчина». Там было два, что ли мальчика на 40 девочек. И те, вот, видишь, так сказать, подвели (смеется)».

Loading the player ...