Радио ООН: от бобин – к цифровым технологиям

Пётр Мищенко

Когда создавалась Организация Объединенных Наций, радио было самым популярным средством массовой информации. Неудивительно, что одним из первых шагов Генеральной Ассамблеи ООН в далеком 1946 году было принятие резолюции о создании Радио ООН. В самом начале передачи шли из наспех сооруженных студий неподалеку от Нью-Йорка.

С 1960 года Радио ООН начало транслировать свои программы на коротких волнах, ведь до этого трансляции осуществлялись по договору с крупными радиостанциями в Северной Америке и Европе. XXI век принес технологические новшества, сегодня программы Радио ООН в любое время можно послушать в Интернете.

Петр Мищенко – один их тех, кто успел поработать на «старом» и на «новом» Радио ООН. В конце 2012 года он вышел на пенсию после того, как многие годы заведовал отделом русскоязычного вещания. С г-ном Мищенко разговаривал Никола Крастев.

*****

Петр Александрович, вы один из людей, которые находятся у истоков создания нового Радио ООН в 2000 г. Конечно, Радио ООН существовало с 1946 г, но в 2000 г. был введен новый формат. Расскажите, пожалуйста, об этой адаптации:

«Когда эта идея только начала обсуждаться, было просто страшно, потому что это была настолько новая форма для тех, кто привык работать по-другому, что мы морально даже привыкали к этому с большим трудом и не сразу. Ну, а вообще-то, если говорить о Радио ООН, то да, оно существует с 1946 г., причем это была резолюция №13 первой сессии Генеральной Ассамблеи ООН. Резолюция №1 была о создании МАГАТЭ – Международного агентства по атомной энергии, вторая резолюция Генассамблеи была об издании классиков – это считалось общемировым делом – распространение знаний и изучение классической литературы. На той же сессии была принята Резолюция №13, где речь шла о создании Радио ООН, но к концу века она уже функционировала скорее как радио служба: прямого вещания уже не было, партнерское вещание было очень опосредовано, и мы, в общем-то, занимались производством в основном разных документальных материалов и репортажной продукции в очень небольших количествах. Поэтому, естественно, переключиться от производства одной передачи в неделю на ежедневную программу было не так-то просто».

В 1990-х годах была очень распространена форма предоставления передач Радио ООН на кассетах. Как это все происходило?

«Прекрасно помню. Та же еженедельная программа записывалась на кассетах, потом кассеты размножались в соответствующем количестве и по списку рассылки не спеша направлялись адресату, который их получал, а потом использовал или не использовал. Нужно сказать, что когда мы говорим о кассетном периоде – это еще не все Радио ООН, потому что в то же время было много другого интересного, в частности появилась такая форма как радио-операции по поддержанию мира. Нельзя сказать, что это было какое-то темное время, многие вещи делались и тогда. По решению Генеральной Ассамблеи в 1977 г. была создана специальная группа антиапартеидного вещания, где на пяти языках народов Южной Африки с помощью радиостанций сопредельных африканских стран – с них транслировались передачи в которых излагалась позиция ООН по вопросу о режиме апартеида».

Недавно бывший Генеральный секретарь ООН Кофи Аннан представил в штаб-квартире ООН свою новую книгу. Он упомянул, какую огромную роль в работе ООН сыграло изменение политических режимов в Восточной Европе и в СССР в 1989-91 гг. Вы помните, каким образом это сказалось на работе Радио ООН?

«Первое, что следует сказать, это – какую роль сам Кофи Аннан сыграл в изменении отношения к информации об ООН. До определенного этапа его деятельности (Аннан был Генсеком ООН с 1997 по 2006 гг.) получить интервью у сотрудника ООН было целой проблемой, потому что каждый из них норовил запихнуть этот вопрос наверх-наверх и так до самого верха, а Генсек был чаще всего занят. Однако Генеральный секретарь пришел в какой-то момент к нам в студию в Радио ООН и в прямом эфире общался со слушателями радиостанций на пяти континентах, которые были объединены для этого случая в специальную сеть, после этого отношение стало постепенно меняться и, более того, вышло даже специальное распоряжение Генсека, в котором сотрудникам секретариата вменялось в обязанности выступать по вопросам своей компетенции. Вот это очень важно отметить, это не прямо касается Восточной Европы, но это касается атмосферы в секретариате и Радио ООН. Что касается Восточной Европы – то же самое можно сказать и об отношении сотрудников постоянных представительств этих стран и сотрудников международных организаций, которые работали в этих странах, и неправительственных организаций, которые приезжали сюда из этих стран и стали работать с ООН. Отношение, конечно, изменилось не сразу, но очень-очень резко, потому что раньше была какая практика: посылается запрос, как правило – телефонный, потом миссия долго думает, потом они решают, кто из руководящего состава будет отвечать на вопросы – их надо было согласовывать заранее, а часто и ответы тоже. Причем, как правило, выступали послы или их заместители, обычные дипломаты редко участвовали в этом процессе. После того как Восточный блок распался, а затем распался и Советский Союз, конечно, работать стало намного легче и интереснее потому что люди начали говорить о том, что их действительно волнует и работать стало намного интересней».

Вы помните время, когда работали на бобинах (магнитных пленках)?

«Когда я пришел (1985 г.) мы работали только с пленками, которые при редактировании резались бритвами, а потом склеивались специальной белой ленточкой. В зависимости от количества редакций пленка часто выглядела очень рябенькой. Более того, были такие мастера, которые вначале брали у кого-то интервью, потом долго его читали, делали транскрипт – была целая неделя на создание передачи, поэтому спешить особенно некуда было. Потом из этого транскрипта выбирались предложения, которые устраивали продюсера и монтировалось нечто, что не всегда имело отношение к тому, что собеседник сказал. Было и такое».

Опишите, пожалуйста, как осуществился переход от пленочных (аналоговых) технологий к цифровым.

«Нельзя сказать, что это было очень быстро, скорей всего это был болезненный процесс, причем и для звукоинженеров и для продюсеров. Это было связано с массой условностей и с тем, что инженеры в ООН все являются членами профсоюза, профсоюз диктует свои правила работы, продюсеры (журналисты) не всегда с ними соглашаются, они требовали всегда большего доступа к процессу редактирования и монтажа. Это был не одномоментный процесс, который, даже, скажем так, – затянулся. Воз двигался, но ни шатко, ни валко и часто его трясло на ухабах».

Что было самым трудным в вашей работе на Радио ООН и что приносило самое большое удовлетворение?

«Самым трудным, наверное, было решить для себя, прежде всего, что такое информация. Мы (выходцы из СССР) были воспитаны на том, что информацию заменяла пропаганда. Отделить эти два понятия друг от друга и найти баланс между ними – это, наверное, было самым сложным. В процессе этих поисков я пришел к выводу, что пропаганда вовсе не такое ругательное слово, как мы привыкли считать, потому что в СССР пропаганда устойчиво ассоциировалась с отделом пропаганды ЦК КПСС или обкома с одной стороны, и с пропагандой поджигателей войны, с другой стороны. Тем не менее, пропаганда, на мой взгляд, может быть, является активной формой продвижения информации. Например, рассказ человека, который уцелел во время голода в африканской стране и сумел выйти из зоны бедствия. Сейчас потихоньку налаживается его жизнь снова, и – показать этот репортаж по телевидению или сделать радио-репортаж. Наверное, это будет иметь больший эффект и может считаться пропагандой в то время, как это просто активное продвижение информации».

Что вам приносило больше всего удовлетворения в работе?

«Рассказы о том, как ООН постепенно меняет мир к лучшему, причем в самых разных и иногда, может быть, не очень заметных аспектах. Это необязательно касалось мира или безопасности и разоружения. Скорее – наоборот. Такие вещи, которые меняют жизнь простых людей к лучшему и за которыми можно проследить руку ООН – вот это, пожалуй, самое интересное».

В настоящее время на Радио ООН – 9 языковых служб, официальных языков однако 6. Расскажите, как складывались ваши отношения с коллегами из других языковых служб?

«В истории Радио ООН были периоды, когда языков было и побольше, от 25 до 33. Но это, в основном, были сотрудники либо временные, либо работающие по контракту. Основной объем вещания приходился на официальные языки ООН – английский, арабский, испанский, китайский, русский и французский. Но и тут были свои нюансы, потому что в начале вся работа радиослужбы строилась по региональному принципу, то есть был африканский отдел, латиноамериканский, европейский, а в нем когда-то существовал и восточноевропейский подотдел, у нас был и турецкий язык, и сербохорватский язык, и даже иврит на каком-то этапе. Потом изменился принцип построения радиослужб и мы перешли на лингвистическую структуру, так что составные подразделения стали по языкам».

Расскажите об обратной связи, насколько она существует?

«С обратной связью у нас всегда было плохо. Сейчас, когда появился интернет и возможность непосредственно реагировать на конкретные материалы, социальные сети, Фейсбук и так далее – этот процесс, конечно, пошел вперед и мы вышли на новый этап. Раньше с этим было сложно. Интерес у людей к ООН – очень большой. Другое дело, что они не всегда находят возможность и способы этот интерес удовлетворить. Большинство существующих, в том числе и русскоязычных средств массовой информации, тематикой ООН не интересуются, только когда там пахнет чем-то жаренным, а такое бывает, к счастью, не часто. Поэтому запрос есть и этот запрос Радио ООН как одна из ветвей Департамента общественной информации старается удовлетворять».

Опубликовано в itunes.
Loading the player ...