Юрий Шевчук: «что-то новое прорывается сквозь асфальт бесчувствия и равнодушия»

Слушать /

Юрий Шевчук

27 января большим концертом в Нью Йорке завершаются гастроли легендарной группы ДДТ в США. ДДТ уже выступила в Бостоне, Сан-Франциско, Лос-Анджелесе, Чикаго и Торонто, все билеты были заранее распроданы. Накануне тура Никола Крастев разговаривал с Шевчуком прямо возле штаб-квартиры ООН в Нью Йорке. Бессменный лидер ДДТ Юрий Шевчук занимает активную гражданскую позицию по наболевшим в России общественным вопросам. Первая часть разговора с Шевчуком пользовалась большой популярностью среди слушателей Радио ООН, предлагаем вашему вниманию вторую часть.

*****

Отвечая на вопросы журналистов во время встречи в Бруклинской общественной библиотеке накануне американского тура ДДТ, Шевчук подчеркнул, что молодежь в России стала более активной, стала задавать более глубокие вопросы и не хочет уезжать из страны. Лозунг «Будь богат» больше не моден. Сейчас, скорее, думают о том, что будет с Родиной и с гражданами. Среди молодых людей, говорит Шевчук, очень популярно стало волонтерство:

«Процесс интересный, потому что мы, вот этой осенью было много благотворительности, и я могу рассказать о молодежи, допустим, волонтерах из такой организации, как «Ночлежка», которые ухаживают за бомжами, достают им паспорта, просто возятся со street people (уличными людьми), которые не все по пьянке потеряли судьбу и жизнь, а от разных случаев жизни. Молодежь, которая работает в онко-больницах волонтерами, которые помогали в Крымске разгребать эти потоки сели, которая тушила пожары. Неравнодушие стало модным, актуальным, это хорошо для молодежи, мода для молодежи много значит, поэтому что-то изменилось. Что-то треснуло и рассыпается, а что-то новое сквозь этот асфальт бесчувствия, равнодушия – что-то прорывается, зелень какая-то хорошая.

Потому что они хотят жить в России. И я знаю много молодых людей, которые не собираются уезжать. Раньше Америка это был огромный флаг Запада, про нее ничего не знали. Это был просто как рай, как манна небесная (смеется). Но потом все немножко узнали, что это такое, что здесь тоже масса проблем – может быть другого рода часто, но, с другой стороны, человеческое общество – оно несовершенное, несовершенно оно везде, безусловно. И отношения между людьми крайне сложны, человек человеку не везде брат, товарищ и друг, часто бывает иначе (смеется), особенно здесь – в логове капитализма. Ну, в общем-то есть жажда света какого-то, это меня очень радует сейчас, но не может страна за две недели просветлеть и стать просто какой-то шикарной. Все равно надо много трудиться, работать. У многих молодых людей я вижу чувство сострадания очень большое, сопереживания. Это очень важные какие-то человеческие вещи, которые вернулись».

Шевчук сказал в первой части нашего разговора, что он пошел в рок-музыку, поскольку обнаружил, что именно этот музыкальный формат дает ему возможность полностью раскрыть свой творческий потенциал. А до формирования ДДТ в 1979 году Шевчук работал учителем рисования в сельской школе. Из комсомола его исключили как раз по причине писания песен с сомнительным по коммунистическим меркам содержанием. После переезда в Ленинград в 1985 году Шевчук работал кочегаром, дворником, ночным сторожем, в свободное время писал песни:

«Я пишу песни, тут надо выбирать, старик, – или писать блоги или песни. В блогах можно все высказать, за две секунды в твиттерах, а о чем потом петь, да? Работа над песней процесс более длительный, может быть, тяжелый, но зато больше художественности здесь. Хотя я иногда пишу какие-то статьи. Недавно, вот, была статья у меня – о фанатизме я размышлял, что такая у нас большая страна, а разорвана: одни за белых, другие за красных, третьи за себя, как обычно, четвертые против всех. Общество очень политизировано наше, радикального много, а радикализм это и есть фанатизм – кто не с нами, тот против нас, то есть – враги. Я боюсь этого в России и поэтому выступил, написал парочку статей таких серьезных об этом».

Я спросил у Шевчука, как он сравнивает ощущение на сцене сейчас по сравнению с тем, что было 25-30 лет назад?

«Ответственности больше, конечно, за каждое слово. Но с другой стороны, рок-н-ролл, рок-музыка - это все равно хулиганство какое-то. Тут нужно быть, с одной стороны, живым, естественным, вечно молодым и вечно пьяным от бытия, от этого кислорода свободы, который питает твою кровь, от внутренней свободы. С другой стороны, конечно, надо и мозги включать, то есть интеллектуальная составляющая, она, наверное, больше стала в наших программах, концертах, в словах и в музыке. Но это естественно, больше интеллектуализма, больше стихов, больше поэзии, может быть, больше сложных образов, больше метафоры».

Вы видите себя еще лет 15-20 на сцене, вот «Роллинг Стоунз» недавно отмечали 50-летний юбилей?

«Да, да (смеется). Гребенщиков – четыре тысячи лет – он так завуалировал сорокалетие (на сцене), обфилософствовал прекрасно свой юбилей. Не знаю, но я боюсь прежде всего самоповтора, вот некоторые музыканты, когда сами себя начинают тиражировать – они называют это своим стилем, а музыканты более совестливые – они называют своим именем – штампами. Ну, я, наверное, из вторых. И поэтому мы пытаемся все время что-то новое, новое, новое делать. Потому что я пришел в музыку и в рок-н-ролл ради того, вот, чтобы заниматься творчеством прежде всего, для меня это все таки главное. И поэтому мы все время меняемся, все время наши фанаты нас не понимают, «что же это такое новое, что это за звук, что это за музыканты?» Но, с другой стороны, главное ведь ну куда-то дальше двигаться, а не заниматься чесом и уныло зарабатывать бабло на корпоративах. А все таки, вот творчество и делиться этими мыслями, а это значит, что надо дышать, как Бродский писал, «как мы дышим – так мы пишем». То есть дышать этим временем и писать песни не 20-го века, а 21-го. И музыку играть 21-го века, потому что мир очень быстро меняется, его, конечно, не поймать за хвост. Но, с другой стороны, песня – это легкая форма искусства, многие даже считают, что это даже и не искусство. Может быть и так?

Песня – это погружение в современность, вот, есть мода, о которой я говорил, но мода – это нечто сиюминутное, а есть современность, которая, конечно, совершенно другое. Это болевые точки времени, это наш с вами «быть или не быть», вот это ощущение – и прошлое и будущее – все сейчас, все здесь, в этой точке. Это все время на краю, у бездны на краю, как Пушкин писал. Вместе с тем это восторг от существования, от этой жизни, от ощущения реальности и нереальности, которая вот есть иначе за забором вот этого материального мира, который сверкает, да, вот эти ветерки. Это все страшно интересно и когда ты работаешь над новым, постоянно думаешь, но нужно, чтобы это новое и свежее в твоей душе было. Когда я состарюсь душой – я пойду в управдомы (смеется). Я не знаю, как «Роллинг Стоунз», но я это точно знаю, у меня масса профессий, я буду родине и людям стараться какую-то пользу приносить, но в другом амплуа. Ну, не буду я мучить, терзать там своими хитами, я, вот, это твердо для себя решил».